САЛОМЕЯ: Тетрарх, тетрарх, прикажи своим солдатам принести мне голову
Иоканаана! (Огромная черная рука, рука палача, показывается из цистерны,
держа на серебряном щите голову Иоканаана. Саломея берет ее в руки. Ирод
закрывает лицо плащом. Иродиада улыбается и обмахивается веером. Назареяне
падают на колени и начинают молиться.) А! ты не позволил мне поцеловать твои
уста, Иоканаан. Что же? теперь я их поцелую. Я укушу их зубами, как кусают
спелый плод. Да, я поцелую твои уста, Иоканаан. Так я сказала, правда? так я
сказала. О, теперь я их поцелую... Но почему ты не смотришь на меня,
Иоканаан? Твои глаза были так ужасны, так исполнены гнева и презрения, но
они закрыты. Почему они закрыты? Открой глаза! Подними веки, Иоканаан.
Почему ты не смотришь на меня? Или ты боишься меня, Иоканаан, что ты не
смотришь на меня? А твой язык, он был словно красная змея, источающая яд, но
теперь он неподвижен, он ничего не говорит, Иоканаан, эта багряная змея,
которая плевала в меня ядом. Странно, не правда ли? Отчего эта змея больше
не движется?.. Ты отказался от меня, Иоканаан. Ты отверг меня. Ты оскорблял
меня, ты говорил со мною как с блудницей, как с распутницей, со мною,
Саломеей, дочерью Иродиады, царевной Иудейской! Что же, Иоканаан, я еще
жива, а ты, ты мертв, и твоя голова принадлежит мне. Я могу сделать с ней
все, что захочу. Я могу бросить ее собакам земным и птицам небесным. Все,
что оставят собаки, съедят птицы... О! Иоканаан, Иоканаан, ты был
единственным, кого я любила. Все другие мне ненавистны. Но ты, ты был
прекрасен! Твое тело было белым, как колонна из слоновой кости на серебряном
подножии. Оно было садом, полным голубей и серебряных лилий. Оно было
серебряной башней, украшенной щитами из слоновой кости. Не было ничего в
мире такого белого, как твое тело. Не было ничего в мире такого черного, как
твои волосы. Во всем мире не было ничего такого красного, как твои уста.
Твой голос был кадильницей, источающей странные благовония, и когда я
смотрела на тебя, я слышала странную музыку. О, почему ты не смотрел на
меня, Иоканаан? Ты закрыл лицо словами и проклятьями. Ты надел на глаза
повязку того, кто хочет видеть Бога. Да, ты видел Бога, Иоканаан, но меня,
меня... ты никогда не видел. Если бы ты увидел меня, ты бы полюбил меня. Я -
я увидела тебя, Иоканаан, и я полюбила тебя. О, как я любила тебя! Я еще
люблю тебя, Иоканаан, я люблю только тебя... Я жажду твоей красоты. Я алчу
твоего тела. И ни вино, ни плоды не утолят моего желания. Что мне делать,
Иоканаан? Ни реки, ни моря не смогут погасить моей любви. Я была царевной, а
ты презрел меня. Я была девушкой, а ты лишил меня девственности. Я была
чиста, а ты влил огонь в мои жилы... О! Почему ты не смотрел на меня,
Иоканаан? Если бы ты посмотрел на меня, ты бы полюбил меня. Я хорошо знаю,
что ты бы полюбил меня, и что тайна любви больше, чем тайна смерти. Только
любовь имеет значение.
ИРОД: Она чудовищна, твоя дочь, она совершенно чудовищна. То, что она
сделала, - это великое преступление. Я уверен, что это преступление против
неведомого Бога.
ИРОДИАДА: Я вполне одобряю то, что сделала моя дочь. Теперь я останусь
здесь.
ИРОД (
вставая): А! Заговорила жена-кровосмесительница! Пойдем! Я не
останусь. Пойдем, говорю тебе. Я уверен, произойдет что-то страшное.
Манассия, Иссахар, Осия, гасите факелы. Я не хочу ничего видеть. Я не хочу,
чтобы меня видели. Погасите факелы! Уберите луну! Уберите звезды! Уйдем,
Иродиада, скроемся во дворце. Мне становится страшно.
(
Рабы гасят факелы. Звезды исчезают. Большая черная туча наплывает на
луну и скрывает ее полностью. Сцена погружается в темноту. Тетрарх начинает
подниматься по лестнице.)
ГОЛОС САЛОМЕИ: А! я поцеловала твои уста, Иоканаан, я поцеловала твои
уста. На твоих губах был горький вкус. Это был вкус крови?.. Но, может быть,
это был вкус любви... Говорят, у любви горький вкус... Впрочем, что с того?
что с того? Я поцеловала твои уста, Иоканаан.
(
Лунный луч падает на Саломею и освещает ее.)
ИРОД (
оборачивается и видит Саломею): Убейте эту женщину!
(
Солдаты бросаются вперед и раздавливают щитами Саломею, дочь Иродиады,
царевну Иудейскую.)
Это была МОЯ эмоция. Жаль, что я не напоролась на пьесу когда она только расцвела. Хотя возможно, я показалась бы себе слишком мерзкой.
Саломея отвратительно вульгарна запретна порочна.
Нарисовала эскиз. Скоро будет картина